Выразительно прочитайте текст вслух фрагмент из книги известного лингвиста Л. В. Успенского «Слово о словах». (На подготовку даётся 10 минут.) Лев Владимирович Щерба Лев Васильевич Успенский Глокая куздра Много лет тому назад на первом курсе одного из языковедческих учебных заведений должно было происходить первое занятие – вступительная лекция по «Введению в языкознание». Студенты, робея, расселись по местам: профессор, которого ожидали, был одним из крупнейших советских лингвистов. Что-то скажет этот человек с европейским именем? С чего начнёт он свой курс? Профессор снял пенсне и оглядел аудиторию добродушными дальнозоркими глазами. Потом, неожиданно протянув руку, он указал пальцем на первого попавшегося ему юношу. – Ну, вот… вы – проговорил он вместо всякого вступления. – Подите-ка сюда, к доске. Напишите… напишите вы нам… предложение. Да, да. Мелом, на доске. Вот такое предложение: «Глокая…» Написали? «Гло�ая ку�дра». У студента, что называется, дыхание спёрло. И до того на душе у него было неспокойно: первый день, можно сказать, первый час в вузе; страшно, как бы не осрамиться перед товарищами; и вдруг… Это походило на какую-то шутку, на подвох… Он остановился и недоуменно взглянул на учёного. Но языковед тоже смотрел на него сквозь стёкла пенсне. – Ну? Что же вы оробели, коллега? – спросил он, наклоняя голову. – Ничего страшного нет… Куздра как куздра… Пишите дальше! Юноша пожал плечами и, точно слагая с себя всякую ответственность, решительно вывел под диктовку: «Гло�ая куздра ште�о будлану�а бо�ра и курдя�ит бокрёнка». В аудитории послышалось сдержанное фырканье. Но профессор поднял глаза и одобрительно осмотрел странную фразу. – Ну вот! – довольно произнёс он. – Отлично. Садитесь, пожалуйста! А теперь… ну, хоть вот вы… Объясните мне: что эта фраза означает? Тут поднялся шум. – Это невозможно объяснить! – удивлялись на скамьях. – Это ничего не значит! Никто ничего не понимает… И тогда-то профессор нахмурился: – То есть как: «никто не понимает»? А почему, позвольте вас спросить? И неверно, будто вы не понимаете! Вы отлично понимаете всё, что здесь написано… Или – почти всё! Очень легко доказать, что понимаете! Будьте добры, вот вы: про кого тут говорится? Испуганная девушка, вспыхнув, растерянно пробормотала: – Про… про куздру какую-то… – Совершенно верно, – согласился учёный. – Конечно, так! Именно: про куздру! Только почему про «какую-то»? Здесь ясно сказано, какая она. Она же «глокая»! Разве не так? А если говорится здесь про «куздру», то что за член предложения эта «куздра»? – По…подлежащее? – неуверенно сказал кто-то. – Совершенно верно! А какая часть речи? – Существительное! – уже смелее закричало человек пять. – Так… Падеж? Род? – Именительный падеж… Род – женский. Единственное число! – послышалось со всех сторон. – Совершенно верно… Да, именно! – поглаживая негустую бородку, поддакивал языковед. – Но позвольте спросить у вас: как же вы это всё узнали, если, по вашим словам, вам ничего не понятно в этой фразе? По-видимому, вам многое понятно! Понятно самое главное! Можете вы мне ответить, если я у вас спрошу: что она, куздра, наделала? – Она его будланула! – уже со смехом, оживлённо загалдели все. – И штеко притом будланула! – важно проговорил профессор, поблёскивая оправой пенсне. – И теперь я уже просто требую, чтобы вы, дорогая коллега, сказали мне: этот «бокр» – что он такое: живое существо или предмет? Как ни весело было в этот миг всем нам, собравшимся тогда в той аудитории, но девушка опять растерялась: – Я… я не знаю… – Ну вот это уж никуда не годится! – возмутился учёный. – Этого нельзя не знать. Это бросается в глаза. – Ах да! Он – живой, потому что у него «бокрёнок» есть. Профессор фыркнул. – Гм! Стоит пень. Около пня растёт опёнок. Что же, по-вашему: пень живой? Нет, не в этом дело. А вот скажите: в каком падеже стоит тут слово «бокр». Да, в винительном! А на какой вопрос отвечает? Будланула – кого? Бокр-а! Если было бы «будланула что» – стояло бы «бокр». Значит, «бокр» – существо, а не предмет. А суффикс «-ёнок» – это еще не доказательство. Вот бочонок. Что же он, бочкин сын, что ли? Но в то же время вы отчасти встали на верный путь… Суффиксы! Суффиксы! Те самые суффиксы, которые мы называем обычно служебными частями слова. О которых мы говорим, что они не несут в себе смысла слова, смысла речи. Оказывается, несут, да ещё как! И профессор, начав с этой смешной и нелепой с виду «глокой куздры», повёл нас к самым глубоким, самым интересным и практически важным вопросам языка. (Л. В. Успенский)

Выразительно прочитайте текст вслух фрагмент из книги известного лингвиста Л. В. Успенского «Слово о словах». (На подготовку даётся 10 минут.) Лев Владимирович Щерба Лев Васильевич Успенский Глокая куздра Много лет тому назад на первом курсе одного из языковедческих учебных заведений должно было происходить первое занятие – вступительная лекция по «Введению в языкознание». Студенты, робея, расселись по местам: профессор, которого ожидали, был одним из крупнейших советских лингвистов. Что-то скажет этот человек с европейским именем? С чего начнёт он свой курс? Профессор снял пенсне и оглядел аудиторию добродушными дальнозоркими глазами. Потом, неожиданно протянув руку, он указал пальцем на первого попавшегося ему юношу. – Ну, вот… вы – проговорил он вместо всякого вступления. – Подите-ка сюда, к доске. Напишите… напишите вы нам… предложение. Да, да. Мелом, на доске. Вот такое предложение: «Глокая…» Написали? «Гло�ая ку�дра». У студента, что называется, дыхание спёрло. И до того на душе у него было неспокойно: первый день, можно сказать, первый час в вузе; страшно, как бы не осрамиться перед товарищами; и вдруг… Это походило на какую-то шутку, на подвох… Он остановился и недоуменно взглянул на учёного. Но языковед тоже смотрел на него сквозь стёкла пенсне. – Ну? Что же вы оробели, коллега? – спросил он, наклоняя голову. – Ничего страшного нет… Куздра как куздра… Пишите дальше! Юноша пожал плечами и, точно слагая с себя всякую ответственность, решительно вывел под диктовку: «Гло�ая куздра ште�о будлану�а бо�ра и курдя�ит бокрёнка». В аудитории послышалось сдержанное фырканье. Но профессор поднял глаза и одобрительно осмотрел странную фразу. – Ну вот! – довольно произнёс он. – Отлично. Садитесь, пожалуйста! А теперь… ну, хоть вот вы… Объясните мне: что эта фраза означает? Тут поднялся шум. – Это невозможно объяснить! – удивлялись на скамьях. – Это ничего не значит! Никто ничего не понимает… И тогда-то профессор нахмурился: – То есть как: «никто не понимает»? А почему, позвольте вас спросить? И неверно, будто вы не понимаете! Вы отлично понимаете всё, что здесь написано… Или – почти всё! Очень легко доказать, что понимаете! Будьте добры, вот вы: про кого тут говорится? Испуганная девушка, вспыхнув, растерянно пробормотала: – Про… про куздру какую-то… – Совершенно верно, – согласился учёный. – Конечно, так! Именно: про куздру! Только почему про «какую-то»? Здесь ясно сказано, какая она. Она же «глокая»! Разве не так? А если говорится здесь про «куздру», то что за член предложения эта «куздра»? – По…подлежащее? – неуверенно сказал кто-то. – Совершенно верно! А какая часть речи? – Существительное! – уже смелее закричало человек пять. – Так… Падеж? Род? – Именительный падеж… Род – женский. Единственное число! – послышалось со всех сторон. – Совершенно верно… Да, именно! – поглаживая негустую бородку, поддакивал языковед. – Но позвольте спросить у вас: как же вы это всё узнали, если, по вашим словам, вам ничего не понятно в этой фразе? По-видимому, вам многое понятно! Понятно самое главное! Можете вы мне ответить, если я у вас спрошу: что она, куздра, наделала? – Она его будланула! – уже со смехом, оживлённо загалдели все. – И штеко притом будланула! – важно проговорил профессор, поблёскивая оправой пенсне. – И теперь я уже просто требую, чтобы вы, дорогая коллега, сказали мне: этот «бокр» – что он такое: живое существо или предмет? Как ни весело было в этот миг всем нам, собравшимся тогда в той аудитории, но девушка опять растерялась: – Я… я не знаю… – Ну вот это уж никуда не годится! – возмутился учёный. – Этого нельзя не знать. Это бросается в глаза. – Ах да! Он – живой, потому что у него «бокрёнок» есть. Профессор фыркнул. – Гм! Стоит пень. Около пня растёт опёнок. Что же, по-вашему: пень живой? Нет, не в этом дело. А вот скажите: в каком падеже стоит тут слово «бокр». Да, в винительном! А на какой вопрос отвечает? Будланула – кого? Бокр-а! Если было бы «будланула что» – стояло бы «бокр». Значит, «бокр» – существо, а не предмет. А суффикс «-ёнок» – это еще не доказательство. Вот бочонок. Что же он, бочкин сын, что ли? Но в то же время вы отчасти встали на верный путь… Суффиксы! Суффиксы! Те самые суффиксы, которые мы называем обычно служебными частями слова. О которых мы говорим, что они не несут в себе смысла слова, смысла речи. Оказывается, несут, да ещё как! И профессор, начав с этой смешной и нелепой с виду «глокой куздры», повёл нас к самым глубоким, самым интересным и практически важным вопросам языка. (Л. В. Успенский)

Дайте развернутый ответ.