Что, по мысли автора, помогает Василию Тёркину сопротивляться смерти?

Прочитайте текст и выполните задания. За далёкие пригорки Уходил сраженья жар. На снегу Василий Тёркин Неподобранный лежал. Снег под ним, набрякши кровью, Взялся грудой ледяной. Смерть склонилась к изголовью: – Ну, солдат, пойдём со мной. Я теперь твоя подруга, Недалёко провожу, Белой вьюгой, белой вьюгой, Вьюгой след запорошу. Дрогнул Тёркин, замерзая На постели снеговой. – Я не звал тебя, Косая, Я солдат ещё живой. Смерть, смеясь, нагнулась ниже: – Полно, полно, молодец, Я-то знаю, я-то вижу: Ты живой, да не жилец. Мимоходом тенью смертной Я твоих коснулась щёк, А тебе и незаметно, Что на них сухой снежок. Моего не бойся мрака, Ночь, поверь, не хуже дня... – А чего тебе, однако, Нужно лично от меня? Смерть как будто бы замялась, Отклонилась от него. – Нужно мне... такую малость, Ну почти что ничего. | Нужен знак один согласья, Что устал беречь ты жизнь, Что о смертном молишь часе... – Сам, выходит, подпишись? – Смерть подумала. – Ну что же, – Подпишись, и на покой. – Нет, уволь. Себе дороже. – Не торгуйся, дорогой. Всё равно идёшь на убыль. – Смерть подвинулась к плечу. – Всё равно стянулись губы, Стынут зубы... – Не хочу. – А смотри-ка, дело к ночи, На мороз горит заря. Я к тому, чтоб мне короче И тебе не мёрзнуть зря... – Потерплю. – Ну, что ты, глупый! Ведь лежишь, всего свело. Я б тебя тотчас тулупом, Чтоб уже навек тепло. Вижу, веришь. Вот и слёзы, Вот уж я тебе милей. – Врёшь, я плачу от мороза, Не от жалости твоей. – Что от счастья, что от боли – Всё равно. А холод лют. Завилась позёмка в поле. Нет, тебя уж не найдут... И зачем тебе, подумай, Если кто и подберёт. Пожалеешь, что не умер Здесь, на месте, без хлопот... – Шутишь, Смерть, плетёшь тенёта. – Отвернул с трудом плечо. – Мне как раз пожить охота, Я и не жил-то ещё... – А и встанешь, толку мало, – Продолжала Смерть, смеясь. – А и встанешь – всё сначала: Холод, страх, усталость, грязь... Ну-ка, сладко ли, дружище, Рассуди-ка в простоте. – Что судить! С войны не взыщешь Ни в каком уже суде. – А тоска, солдат, в придачу; Как там дома, что с семьёй? – Вот уж выполню задачу – Кончу немца – и домой. – Так. Допустим. Но тебе-то И домой к чему прийти?.. Догола земля раздета И разграблена, учти. Всё в забросе. – Я работник, Я бы дома в дело вник, – Дом разрушен. – Я и плотник... – Печки нету. – И печник... Я от скуки – на все руки, Буду жив – моё со мной. – Дай ещё сказать старухе: Вдруг придёшь с одной рукой? Иль ещё каким калекой, – Сам себе и то постыл... | И со Смертью Человеку Спорить стало свыше сил. Истекал уже он кровью, Коченел. Спускалась ночь... – При одном моём условье, Смерть, послушай... я не прочь... И, томим тоской жестокой, Одинок, и слаб, и мал, Он с мольбой, не то с упрёком Уговариваться стал: – Я не худший и не лучший, Что погибну на войне. Но в конце её, послушай, Дашь ты на день отпуск мне? Дашь ты мне в тот день последний, В праздник славы мировой, Услыхать салют победный, Что раздастся над Москвой? Дашь ты мне в тот день немножко Погулять среди живых? Дашь ты мне в одно окошко Постучать в краях родных? И как выйдут на крылечко, – Смерть, а Смерть, ещё мне там Дашь сказать одно словечко? Полсловечка? – Нет. Не дам... Дрогнул Тёркин, замерзая На постели снеговой. – Так пошла ты прочь, Косая, Я солдат ещё живой. Буду плакать, выть от боли, Гибнуть в поле без следа, Но тебе по доброй воле Я не сдамся никогда. (А.Т. Твардовский, «Василий Тёркин»)